Главная » Организация "Сибиряк" » Наша победа! История моей семьи.

Кайгородов Дима рассказывает.
06 апреля 2015 в 13:44, понедельник

Вторая Мировая война (1941 — 1945) оставила глубокий след в памяти моих бабушек и дедушек. Моя бабушка Алла Васильевна — мама моей мамы живет в Тюмени, я обратился к ней с вопросом, что же она может рассказать о войне.

Вот ее рассказ.

Дима, я родилась и жила на Украине 11 сентября 1938 года в селе Казацкое, Бериславского района, Херсонской области в семье рабочих винсовхоза имени Ленина Белоус Василия и Зинаиды — это твои прабабушка и прадедушка.

Накануне войны твой прадедушка Василий Никифорович и мой папа проходил военную подготовку в городе Херсоне. Мы с мамой ездили к нему на встречу, этого я не помню. Свидетельство об этом фотография, где я очень недовольна, сижу с надутыми губками. Бабушка Зина говорила, что я не хотела одевать шляпку, которую мне купили родители.

Накануне войны летом 1941 из Туапсе приехала сестра бабушки Зины — Софья Васильевна, а так же брат Василий Васильевич с женой и детьми Валентином и Софьей. Все были довольны и счастливы, с полевыми цветами, а через несколько дней началась война.

Сразу же были призваны в действующие войска твои прадедушки Василий Никифорович и Василий Васильевич. Последняя фотография перед уходом на войну в селе Николаевка, где жили прапрадедушка Василий Чепур и прапрабабушка Соня. Фотография смазанная, но для меня она очень дорогая.

И вот мы с твоей прабабушкой Зиной, двумя ее братьями и прапрабабушкой Софьей Васильевной остались на оккупированной территории.

Родители моей мамы жили в селе Николаевке, а мы с мамой в своей довоенной квартире, нашими соседями была семья бухгалтера винсовхоза немца Энора: бабушка Екатерина Генриховна Энор, ее сын, его жена Аделя и трое детей Гарик, Эгон и моя одногодка Люся. У меня есть старая фотография, на которой мы с Люсей и Екатериной Генриховной кормим курочек…

Несмотря на то, что в 1941 году мне было 3 годя, я многое помню отчетливо, правда, фрагментарно.

Прадедушка Василий Никифорович был коммунистом, и поэтому моя мама всегда была начеку, потому, что семьи коммунистов преследовались оккупантами. Из фильмов и рассказов очевидцев ты можешь себе представить, что жилось населению непросто и тревожно. Местность, где мы жили с моей мамой, имела особенность — это рабочий поселок, построенный на территории бывших владений князя Трубецкого. Дома из песчаника, в которых располагались квартиры для бывших работников обслуживающих виноградники, заложенные ещё до 1917 года, и винодельческое производство с капитальными подвалами полными превосходных вин. Немцам эта территория пришлась по вкусу, вблизи этой территории немцы расположили лагерь для военнопленных, которые охранялись румынами и итальянцами. Местное население по возможности старалось выкупать наших военнопленных и прятать их, а при необходимости помогали их передвижению по оккупированной территории. И вот в этом лагере появился брат местной жительницы — политрук Сирик Федор. Его выкупили. Началось подпольное движение. Наша с мамой квартира постепенно превратилась в явочную.

У Екатерины Генриховны объявился племянник, который занимал чин в эшелонах власти вплоть до ставки Гитлера, он способствовал возвращению ей имения в Николаевской области. Такое соседство позволяло считать нашу квартиру безопасной для явок и для общения подпольщиков.

Несмотря на доверие к нашей семье и особенно теплое отношение ко мне Екатерины Генриховны, ее невестка недвусмысленно дала понять, что все члены семей коммунистов будут повешаны, когда она начнет работать. Группа подпольщиков подготовила и провела акцию устранения. Об этом твоя прабабушка Зина подробно рассказывала мне и всей своей семье после войны, т. к. принимала участие в этой акции. Я помню, как хоронили Адель Энор, я вместе с Люсей и ее сыновьями горько ее оплакивала. Похоронили ее в парке над Днепром на месте памятника Ленину. После победы это захоронение перенесено.

Мою маму, Сирика Федора и Усову Галину арестовали по доносу, и они попали в геспапо в городе Херсоне. Мама меня успокаивала, говорила, что она едет в Херсон и оттуда мне привезет гостинцы, а я, несмотря на возраст до 5 лет, своим детским сердцем чувствовала недоброе. Когда тронулась машина, и мамин абрикосовый с белыми крупными пятнами платок развевался на ветру, я забилась в истерическом плаче. Успокоить меня смогла знакомая Мария Шипицина, у которой на руках были старые родители и четверо детей. Через несколько дней меня забрала моя бабушка Софья в Николаевку, где я общалась со своим дедушкой. Они всячески старались отвлечь свою внучку от мыслей о маме, но я часто вспоминала, плакала и сильно ждала свою маму. Дедушка тогда тяжело болел, у него было заболевание почек, но он много мне рассказывал сказок, пел песни и меня учил петь.

После войны, когда я уже подросла, мама подробно рассказывала каким жестоким пыткам подвергалась она и ее товарищи. Они всё отрицали. Маму предупредили, что завтра, раз они не признаются, всех повесят на тех виселицах. Когда подвели ее к окну, она решилась сказать, что за нее и товарищей может поручиться Энор Екатерина Генриховна. Переводчик перевел немцу, который вел допрос с пристрастием. Немец переменился в лице, когда услышал эту фамилию и сказал, что проверит эту информацию. Екатерина Генриховна взяла их на поруки и поклялась на Библии. Когда моя мама добралась до своей квартиры, Екатерина Генриховна призвала ее к себе. Обмыла, постригла и сказала: «Я, Зина, все очень хорошо понимаю, коммунистов ненавижу, но поклялась на Библии и взяла тебя и твоих товарищей на поруки только ради твоей дочки Аллочки." Так она всегда меня называла.

Время шло. Все ближе и ближе Советская Армия приближалась к Днепру. Я помню, как Екатерина Генриховна со своими внуками должна была уезжать на Запад. Мама просила ее остаться, говорила, что будет свидетельствовать о том, что она не причинила никому вреда. Да и ее сын служил в рядах Красной Армии. На что она ответила, что не может оставаться в стране победивших коммунистов. Обняла нас с мамой, перекрестила, расцеловала, со слезами села в кибитку и уехала.

Наступление Красной армии усиливалось по всему южному фронту, и наше поселение оказалось на высоком правом берегу Днепра, которое немцы укрепили как крепость, прорыв противотанковый ров глубокий и широкий, располагавшийся вдоль виноградников вплоть до города Берислава. Этот ров был под постоянным наблюдением немцев, которые через определённые промежутки установили заставы, в которых расположились вооружённые немецкие солдаты из специальных частей. И к февралю месяцу была разработана местными подпольщиками, состоящей из советских военнопленных, освобожденных местным населением и людей типа моей мамы — твоей прабабушки Зины — жены коммуниста, активной непримиримой патриотки, которые ценой своей жизни работали в тылу врага для приближения победы и освобождения своего края от немецких захватчиков. После войны стало известно, что таких групп было много.

Подробно описывать подготовку этой операции «Переход через линию фронта по замерзшему Днепру» я не смогу, так как это отдельная история. Остановлюсь на том, что осталось самым ярким воспоминанием моего детства.

Зима 1944 года была теплая, и Днепр сковало не очень толстым льдом только в начале февраля.

Вечером меня не укладывают спать, одевают тепло, мама собирает белые простыни, нас ведут к арбе. В это время на виноградник должны были вывозить жмых с винзавода — это отходы виноделия, которые разбрасывают как удобрение на винограднике. Всё было рассчитано. Группа состояла из 12 человек — 10 мужчин и 2 женщин, плюс один ребёнок — я, мама категорически отказалась меня бросить даже у своих родителей. Я была проинструктирована вести себя тихо, не разговаривать и ничего не спрашивать, тем белее не капризничать и не плакать. И вот нас вперемешку с упаковками жмыха в мешках вывозят через пост на определённое место на винограднике. Меня и маму оставляют на расстоянии под кустами винограда, которые зарыты землёй и покрыты снегом. Мы накрываемся белыми простынями и ждем. В это время весь отряд обезвредил заставу в двух ближайших точках. В результате образовалось пространство в несколько сот метров, через которое отряд с пленными немцами в количестве трёх человек спустился по круче к Днепру и начал переход. Мама это видит, я ничего не понимаю, сижу тихо как мышка. Нас они забыли. Когда обнаруживают группу приближающихся людей, с левого берега начался обстрел участка, на котором находимся мы с мамой. Великолепное для меня, невиданное зрелище — сказка, мне было интересно разглядывать трассирующие пули. Потом мама мне рассказывала, когда она увидела, как уходит группа, она решила идти к днепровской круче, и если покажутся немцы, вместе со мной хотела броситься с кручи. Подходим ко рву, он выше человеческого роста. Мама посадила меня на край рва, ножки мои свешивает, прыгает в ров и переносит меня на другую сторону рва. Сама же не может ни вылезти, ни выпрыгнуть. И вот каким-то нечеловеческим усилием ей удалось выскочить из него. В это время обстрел прекратился, и в группе обнаружили, что нет женщины с ребенком. Сирик Федор и молодой парень бегом возвращаются на наш берег. Этого мама не видит — луна зашла за тучу. Мама застыла в ожидании. Стоит во весь рост, а я у нее на руках. И тут слышен снизу голос: «Зина!». Мама тихонько отозвалась и, в один миг, эти молодые мужественные люди вскарабкались по скале. Меня схватил Сирик Федор. Мама, по ее словам, полулетом, полуходом, полубегом спустилась по скользкому обрыву, и уже мы идем по льду. Я до сих пор чувствую, как колышется тонкая корка льда и как быстро и стремительно, растянувшись на допустимое расстояние, взрослые преодолевают эту линию фронта, под названием река Днепр.

Дальше открывается дверь в землянку, в которой полно военных, и эта маленькая девочка широко раскрытыми глазами рассматривает присутствующих и тихо спрашивает: «А-де мий батько?» И многие не могли удержаться и смахивали слезы, непроизвольно текущие из глаз.

Дальше пошли допросы и проверки по всем военным инстанциям. Всех мужчин отправили в действующие армии, они участвовали в освобождении правого берега Днепра, некоторые дошли до Берлина. Большинство погибли. Из оставшихся в живых был Сирик Федор. Вернулся с фронта он контуженным, израненным, но живым.

Мы с мамой освобождения ждали в селе Чаплинка, недалеко от заповедника Аскания Нова. Только объявили об освобождении Правобережья, мы вернулись домой. Добирались на перекладных до понтонной переправы через Днепр в районе Каховка-Берислав, но эта переправа была построена только для армии, в основном для тяжелой техники. Я видела, как вереницей через этот понтонный мост переправлялись танки, машины, разнообразные орудия. Мне было очень интересно. Днепр в этом месте довольно широк, время весна. Нас перевез местный старичок — рыбак, пожалев женщину с ребенком. Весной 1944 года мне было 5,5 лет. Потом мы пошли пешком через виноградники домой.

Дома была полная разруха. Нас приютила мамина знакомая Маруся Шипицина со своим многодетным семейством. Выделили нам с мамой маленькую комнатку. Первое время подкармливали нас.

Твой прадедушка, а мой папа прошёл всю войну. Бог его хранил, хотя он после Курского сражения воевал в танковых частях. Так как человек он был умный и скромный, особых рассказов о его военной жизни я не слышала. Он всегда гордился своей любимой женой, которая сохранила жизнь его любимой доченьке Аллочке.

Брат моей мамы Василий Васильевич Чепур воевал на Кавказе, был тяжело ранен, контужен и долго залечивал свои раны на Кавказе, где встречался со своей сестрой Софьей Матяш, муж которой прошел всю войну до Берлина, был ранен, остался в живых.

Двое родных братьев моего папы тоже участники Великой Отечественной войны: Семен Никифорович Белоус — летчик, погиб в воздушном бою, где, я не помню; Петр Никифорович Белоус — учитель сельской школы, ушел на фронт и пропал без вести.

После войны мой папа Василий Никифорович вернулся и работал на винзаводе экономистом.

Моим родителям повезло, они вырастили двое детей, двое внуков и даже увидели двоих правнуков.

Кайгородов Дмитрий.

Важно

Партнеры

Портал школьной прессы России

Тюмень - Наш город

Наш адрес

625007, город Тюмень,
ул. Валерии Гнаровской, 3А.
смотреть на карте

Корпус №1
ул. В. Гнаровской, 3А.

Приемная:
(3452) 26-86-55
Заместители директора:
(3452) 31-29-98
(3452) 26-85-84

Корпус №2
ул. В. Гнаровской, 3.

Приемная,
секретарь учебной части:
(3452) 36-92-26

Заместители директора,
(3452) 32-66-39

Заместители директора,
охрана:
(3452) 36-93-41

web70@mail.ru

Адрес
для письменных обращений:

625007, город Тюмень,
ул. Валерии Гнаровской, 3А.
МАОУ СОШ №70 города Тюмени.

О портале

Информеры

© Школа Сотворчества